GAME OF THRONES: The Winds of Winter

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » GAME OF THRONES: The Winds of Winter » IF I LOOK BACK, I'M LOST » From the dust returned


From the dust returned

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://sb.uploads.ru/t/BkfyU.gif

FROM THE DUST RETURNED
♫ KoRn & Amy Lee – Freak On A Leash


Stannis Baratheon, Melisandre.
Драконий Камень, 299 после В.Э. Вскоре после битвы на Черноводной.
http://sa.uploads.ru/ANXVb.png

«После трагичной битвы на Черноводной, король возвращается на Драконий камень. И теперь только одному человеку позволено нарушать уединение Станниса Баратеона. Станет ли проигранное сражение для него окончательным поражением в этой войне, или послужит суровым уроком? Сможет ли красная жрица вернуть надежду тому, кто утратил даже веру, или для продолжения своей войны ей придется искать нового героя? И о чем, в конце концов, молчат стены запертого ото всех прочих Каменного Барабана?»

Отредактировано Melisandre (2014-05-28 09:49:12)

0

2

"Ночь темна и полна ужасов,"-  говорят жрецы Красного Бога. Они пугают тайнами ночи, тем неясным, неопознанным, что таится за пределами нашей видимости. Что ж, теперь Станнис Баратеон, волею судьбы избранник того самого Бога мог сказать с уверенностью, что весь этот бред не стоит выеденного яйца. В темноте нет ничего кроме мрака и одиночества, темнота пуста. Он всем сердцем желал, чтобы ночь оставалась темной и пугала своими ужасами в тот момент, когда Черноводная взорвалась зеленым пламенем и в его ненасытном зареве один за другим исчезли его корабли, его люди, его надежды. Король едва заметно пошевелился, вытянув затекшую ногу и машинально облизнув бледные, искусанные в кровь губы. Драконий Камень после возвращения своего лорда был невероятно тих, хотя за его стенами вдовий плач, пожалуй, не стихал ни на секунду. Но только не здесь, не в этом черном замке внутри которого, казалось, остановилось даже время и царил абсолютный покой. Внутри этих стен была пустота, населенная лишь призраками прошлого, что навсегда остались в этих залах. Кажется, эта битва принесла полку привидений не малое пополнение. Главной легендой Драконьего Камня всегда были каменные драконы, древние статуи которые согласно сказаниям в один день сбросят с себя вековое оцепенение и снова взмоют в воздух. Станнис Баратеон сейчас походил на одну из этих покрытых вековой пылью фигур.
Недвижимый и мрачный, он не шевелясь сидел на открытой террасе с видом на серое, сливающееся с затянутым тучами горизонтом, море. Сидел не на троне, на котором ему полагалось сидеть по праву, а на жестком деревянном стуле с прямой спинкой который смело мог называться самым неудобным стулом в мире, однако Станниса это кажется совсем не волновало. Его взгляд был прикован к бурлящим у берега водам, но разумом король в этот миг был очень и очень далеко. Точнее говоря он навсегда остался там, на освещенном зеленым пламенем берегу. Вокруг гибли люди, кипел бой, а он как зачарованный не мог отвести взгляда от горящего залива. Его людей сломил "Призрак Ренли", самого же короля предательство короновавшего его пламени. Оно же кажется, выжгло из его сердца все то немногое, те тщедушные крупицы радости которые когда-либо посылала ему жестокая судьба и теперь в его душе был лишь горький пепел. Его армия полегла под стенами его же столицы, единственный человек, которому он мог доверять умер ужасной смертью, а сам... сам он почему-то был жив.
Когда солдаты побежали, он срывал глотку, пытаясь заставить их вернуться в бой, они бежали прочь, а он шел вперед, ища новых и новых противников. Гайард Морриген, тот, что был "Зеленым" в гвардии Ренли, спешенный и поддерживающий раненную руку что-то кричал ему на ухо, указывал куда-то за спину, а потом рухнул под ноги с пробитым навылет горлом. Сейчас Станнис вспоминал, что Гайард призывал его трубить отход, что совсем не обязательно умирать здесь всем. Гайард всегда был трусом. А они должны были умереть. Он должен был умереть, потому что все чем он дорожил умерло в тот день, и сам он искал смерти. Умереть королем, а не жить трусом, забившимся в свою нору. Последнее что помнил Станнис - это чьи-то сильные руки, тащащие его, вырывающегося и сыплющего проклятиями, прочь от города. И вот теперь он здесь. Безмолвный пленник своего замка и своего положения. Король без королевства. Шут в короне. Баратеон не ложился в постель уже третьи сутки и отсылал прочь слуг приносивших ему еду, а потом и вовсе запретил кому-либо появляться на пороге его покоев. Если его королевство ограничивалось лишь этой комнатой - пусть так. Но хотя бы она будет полностью в его власти. Принадлежать лишь ему и сонму призраков, не отпускающих его ни на минуту.
Ветер пахнул в лицо отголосками соленых брызг и Станнис удивился, почему море не пахнет горелым мясом, ведь крики горящих заживо людей до сих пор стояли у него в ушах.
Прости, Луковый Рыцарь, ты до конца исполнил свой долг, а вот король тебя подвел. Он малодушно выбрал жизнь, но ты ведь не осудишь его, верно? Ты никогда не осуждал его даже когда имел на это полное право. " Жизнь это все", так, кажется, ты говорил? Ты ошибся, верный Давос. Иногда жизнь - белое пятно. Пустое место не стоящее ломаного гроша, впрочем...тебе этого уже никогда не узнать.
Король машинально почесал подбородок и снова замер, уставившись вдаль. Черная поросль на его щеках отросла... и наполовину побелела, лицо осунулось, еще четче обрисовав заострившиеся черты лица. За один день он будто бы разом постарел на пять лет.
За спиной Станниса раздался звук открываемой двери, и мужчина едва заметно шевельнулся.
-Я, кажется, велел не беспокоить меня? Или мне нужно повторять дважды?- голос, по-прежнему твердый, но пустой и бесцветный. Немного отстраненный, будто бы его владелец отвык от его звука. Все так. Для разговоров с призраками слова не нужны, а живым...Станнису Баратеону нечего было больше сказать живым.

Отредактировано Stannis Baratheon (2014-05-28 23:55:19)

+2

3

Драконий Камень всегда был мрачным местом, и последние события не прибавили ему жизни. Замок теперь напоминал склеп и любой звук, нарушавший окутывавшую его скорбную тишину, казался чужим и неуместным. В бесконечных пустых и темных коридорах ее шаги звучали оглушительно, неправдоподобно громко. Настолько громко, что Мелисандра иногда забывалась и начинала ступать потише, а потом злилась на себя – слишком это стремление было похоже на святотатство. Потому что жизнь – это песня, россыпь звуков, от плача до смеха, от шепота до крика, от едва слышного потрескивания пламени до оглушительных раскатов грома. А Драконий Камень день ото дня все больше погружался в безмолвие, от которого веяло смертью. Жрица теряла этот замок, как теряла и его хозяина. Тишина неохотно расступалась перед ней, и торопилась сомкнуться, стоило лишь ее шагам затихнуть в отдалении. Ничего. Она еще исправит это, загонит тени, прочно обосновавшиеся в опустевших галереях, обратно в подземелья, разорвет гнетущее молчание. Она еще заставит всех склониться перед величием истинного бога, ее Владыки. Но не сегодня. Сегодня, как бы абсурдно это не звучало, ей предстояло дело посложнее.
Она устала довольствоваться слухами и обрывками чужих разговоров, ей надоела томительная неопределенность, ей не нравилась необоснованная самоуверенность Алестера Флорента, ее раздражали растерянные взгляды королевы, в которых без труда читалась невысказанная просьбы. Продолжаться так не могло.  Мелисандра шла по гулким коридорам замка с твердым намерением нарушить добровольное заточение Станниса. Баратеон сам решил заявить свои права на Железный трон, сам объявил себя королем. А короли не имеют права поддаваться человеческим слабостям, не должны бездействовать, пока их королевство разрывают на части. Только ее король, похоже, позабыл о своих обязательствах. И кто-то должен был напомнить ему о них. Это вечное «кто-то должен» порой почти сводило женщину с ума. Кто-то должен был узнать правду, кто-то должен найти Азора Ахая, кто-то должен остановить Длинную ночь, кто-то должен донести до закатных королевств свет Владыки… Непостижимым образом, этим несчастным кем-то каждый раз оказывалась она, и Мелисандра устала. Безмерно устала. Но она была орудием Р’Глора, рыцарем жизни и света. Она проехала полмира, не для того, чтобы сдаться, и не для того, чтобы проиграть. Она не могла, не имела права прекратить бороться. Жрица помнила о своем долге. Кто-то же должен… Но никому не под силу сражаться в одиночку, а потому ей нужен был Станнис Баратеон.
Чего стоят все ее речи о Великой Битве, если провозглашенный ею Воин Света, проиграв единственное сражение, отказывается продолжать борьбу, позволяет себе заблудиться в собственных горестных раздумьях и видениях прошлого и пытается уморить себя голодом? Неужели и на его счет она ошиблась? Нет, она даже думать об этом не станет. Слишком высоки были ставки, слишком мало оставалось времени. Если она и на этот раз оступилась, она бы предпочла  никогда об этом не знать, вот только огонь не лжет, он безжалостно честен и с теми, кто сгорает в нем и с теми, кто ищет ответы на свои вопросы в языках пламени. Но если первым он, спустя несколько мучительных минут, дарует очищение, то последних терзает годами, показывая цель, но, не давая и намека на то, как ее достигнуть, маня недоступными истинами, заставляя смотреть на результаты собственных ошибок. Мелисандра не роптала, и умела, как бы тяжело это не было, признавать свои промахи, в конце концов, она была лишь человеком, а человеку свойственно ошибаться. Станнис должен был встретиться с братом в битве у Королевской Гавани и проиграть. Она видела это, но решила, что, убрав с дороги Ренли, поражения у Черноводной удастся избежать. Теперь стало ясно, как глубоко она заблуждалась. Красная жрица тешила себя надеждой на то, что будь она там, среди зеленого пламени, все сложилось бы по-другому. Но это были лишь слова, слова, которые не успокаивали даже ее саму. А бросить их в лица тем, кто настаивал на ее возвращении на Драконий Камень, уже не удастся. Все они либо мертвы, либо перебежали к победителям.
Бесчисленных ступенек замковых лестниц и полутемных коридоров как всегда  оказалось недостаточно. И подходя к последнему рубежу – тяжелой двери, Мелисандра по-прежнему не знала, что будет говорить королю. Справедливости ради надо было сказать, что жрице было неизвестно даже, какой прием ожидает ее за порогом, но переступить его ей все равно придется. Женщине хотелось дать себе поблажку, остановиться перед проклятой дверью и попытаться собраться с мыслями. Но она не могла позволить себе даже такой малости. Королевский покой охранялся, будто какому-то безумцу могло прийти в голову потревожить короля после случившегося на Черноводной, а Мелисандра не могла допустить, чтобы в замке поползли слухи о ее сомнениях или неуверенности. Она единственная посреди скорби и паники сохраняла абсолютное спокойствие, пусть оно было лишь маской.
- Миледи, король приказал…
- Я знаю. – устало улыбнувшись, успокоила стражника Мелисандра. И широким жестом распахнула дверь. Юноша, как и следовало ожидать, не последовал за ней через порог. Красной жрице оставалось только надеяться, что он, допустивший нарушение королевского приказа, не сбросится со стен замка. Идти против воли короля и раньше решались немногие, а теперь и вовсе никто не знал, чего ждать от Станниса. Мелисандра тоже не знала. «Нам ярость» гласил девиз Баратеонов, и красная жрица прекрасно понимала, что своим приходом она рисковала вызвать эту самую ярость на себя. Но кто-то же должен был отважиться это сделать.
Тон короля и его слова не оставляли сомнений в том, что он действительно не желал никого видеть, но жрица и не ждала другого приема.
- Нет нужды, ваше величество. Все в стенах этого замка, как, впрочем, и за его пределами помнят о вашей воле, и чтут ее.
Он продолжал смотреть на море, но Мелисандра была почти уверена, что мысли короля были сейчас далеко от Драконьего камня, и жрица собиралась вернуть короля к реальности, какой бы печальной она не была. Впрочем, вряд ли королевские раздумья были веселее. Женщина не спеша прошла через всю комнату и, чуть склонив голову, застыла перед королем. Станнис Баратеон выглядел скверно. Среди простого люда существовало поверье, что любой дом похож на своего господина. Мелисандра никогда не думала об этом, но, вспомнив гнетущую тишину сумрачных коридоров замка, готова была согласиться. Долгое мгновение она размышляла о том, что от человека нельзя требовать невозможного, что милосердней было бы дать королю время, оставить его в одиночестве, которого он так желал, но жрица не имела на это права.
- Я бы тоже не решилась бы нарушить ваш покой, но люди обеспокоены, Ваша Милость. Они нуждаются в короле.
Тусклый дневной свет бил в спину, и женщина была рада тому, что ее лицо оставалось в полутени. Свет, дар Владыки, все еще был на ее стороне, и это давало Мелисандре надежду на то, что предстоящий разговор пройдет благополучно. Надежда и вера были ее единственными союзниками в этой комнате, но красной жрице всегда хватало и этого.

+2

4

Станнис тяжело вздохнул, но так и остался сидеть уставившись в серую хмарь. Его воля была ясна и без слов. Он неспроста запретил кому-либо появляться на пороге его покоев - здесь было царство призраков и он еще не закончил говорить с ними. Никто не должен мешать ему объясниться, никто не вправе прерывать его исповедь. Нет, не перед теми кто ушел в чертоги Владыки, но перед самим собой. Стоило ему прикрыть глаза, и он видел их так ясно, будто бы они все были живыми и здоровыми.  Их голоса в его сознании сейчас звучали четче и громче чем лепетание нарушившей их разговор жрицы.
-Помнят и чтут мою волю...- протянул Станнис и едва заметно покивал, будто одобряя собственные слова. Какая нелепость, она не могла придумать более изысканной издевки? Его волю втоптали в песок у горящего залива, когда последние из верных людей бежали прочь, наплевав на его приказы и свой долг. Вот такой конец ждал его волю и теперь на ней смеются все кому не лень от Утеса Кастерли до Королевской Гавани. -вот как... все чтут и помнят о моей воле, все, кроме тебя, так? Иначе я не понимаю, почему ты до сих пор не исчезла за дверью этих покоев.- голос Станниса по-прежнему отрешенный и хриплый на мгновение приобрел знакомые нотки. Нотки сдерживаемого гнева. Он раздраженно скрипнул зубами. Проклятая ведьма! Неужели не ясно, что ему необходимо побыть одному! Мелисандра из Асшая продолжала взывать у Станниса множество самых противоречивых эмоций, возможно именно в этом многообразии и крылась тайна того, что король до сих пор держал эту женщину при себе.
Она всегда являлась на его зов, покорная и готовая служить и в то же время могла позволить себе проигнорировать его прямые приказы. Она была его самым преданным слугой, и в то же время иногда он чувствовал себя её вассалом. Она была лучом истины посреди засилья людской низости и в то же время постоянным напоминанием о его собственной попранной чести. Он любил и ненавидел её, страстно желал никогда не видеть её вовсе и не отпускать от себя ни на секунду. Мир Станниса Баратеона всегда четко делился на черное и белое, до леди Мелисандры.
Он никогда не был набожным человеком, с того самого дня как море забрало его родителей Станниса Баратеона никто не видел в септе. Вымаливанию крох счастья он предпочел упорный труд, вместо красивой сказки - проверенное знание, лживости септонов - тихие речи мейстера.
Станнис едва заметно вздрогнул. Мейстер. Крессен считал, что Мелисандра тянет Станниса во тьму, глупый старик. Ты так и не смог увидеть истину, не принял того, что мир изменился и больше нет ни добра ни зла, ни света ни тени. Отныне все взаимосвязано и одно переплетено с другим так прочно, что разорвать их круг будет подобно смерти. Глупый старик... еще один призрак перед взором короля.
Ты всегда был рядом. С моих первых дней до своего последнего часа. Я знал тебя лучше, чем знал своего отца. Ты научил меня почти всему, что я знаю. Мне давно были не нужны твои советы, но только теперь я понимаю, что ты был нужен мне не из-за своей мудрости... ты хотел отдать свою жизнь, чтобы уберечь меня от зла, а я перешагнул через твое тело и пошел дальше. Прости меня, старик, мне не хватает твоих нудных речей, но тебе уже все равно...
Крессен был единственным, кто ничем не был обязан Станнису и шел за ним просто так, просто потому что любил и верил в него. Быть может единственный, во всем этом жестоком мире, который казалось, ненавидел среднего сына Стеффона с момента его рождения на свет.
Станнис открыл глаза и как-то рассеяно окинул взглядом почтительно склонившую голову жрицу. Сказанные же ею слова и вовсе дошли до его сознания лишь спустя пару долгих мгновений. Король? Им нужен король? Мертвым он тоже не помешает, в конце-концов все кто хотел видеть его на троне мертвы. Станнис Баратеон, Король Мертвецов, Ренли бы оценил такую иронию.
-Ты заблуждаешься. Им не нужен король, им нужен правитель. И им абсолютно безразлично кто он такой и что им движет, будь он законным наследником или выродком благородного семейства. Где были твои нуждающиеся на Черноводной? Где был твой Бог?- Станнис смотрел на жрицу не моргая, и по взгляду его невозможно было понять какие эмоции он сейчас испытывает и действительно ли хочет знать ответ на эти вопросы. Ему просто хотелось услышать, что скажет ему эта странная женщина, как оправдает переметнувшихся трусов и предательство своего лживого идола. А потом он отошлет её прочь, потому что он еще не закончил свою исповедь, а живым присутствовать при таком не пристало.

+1


Вы здесь » GAME OF THRONES: The Winds of Winter » IF I LOOK BACK, I'M LOST » From the dust returned


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC